Нефтяные Камни. Самое главное.

Советская Атлантида Нефтяных Камней.

Вид на Нефтяные Камни с вертолета

В Советском Союзе было много уникальных технических проектов. И один из них – город на воде – Нефтяные Камни. Целый поселок с многоэтажными домами был построен прямо в Каспийском море. Не на островах, как всем известная Венеция, не на каналах, как многие другие «города на воде» по всему миру, не на всяких плавучих предметах, а просто – на воде. Точнее - над водой – на сваях. Впрочем, в действительности это не совсем так – всё-таки один, искусственный, остров на Нефтяных Камнях есть.
Но начнем по порядку. Думаю, не сильным преувеличениям будет утверждение о том, что человечество впервые познакомилось с нефтью на территории современного Азербайджана, а именно – на Апшеронском полуострове. Нет, конечно, выходы нефтеносных слоев на поверхность встречаются и в других регионах мира, но не во всех них в далекие времена существовали вполне развитые цивилизации. А вот на Ближнем Востоке – были. Говорят, нефть с Апшеронского полуострова через Персию доставляли еще царям Вавилона, правда как косметическое средство – для принятия ванн, а то и вовсе – для принятия внутрь в качестве «эликсира жизни». А вот в Древнем Египте ту же нефть, возможно, использовали как «эликсир смерти» – она могла входить в состав для бальзамирования умерших. Но, в основном, использовались различные производные нефти – битумы и асфальты - еще восемь тысяч лет назад в качестве строительного материала, кстати, и в том же Вавилоне – как связующее при возведении городских стен. Собственно и само слово «нефть» имеет ближневосточные корни – оно происходит от персидского слова «нефт», «нафт».
Ближе к нашей эре нефть уже стали использовать как горючий материал, но особого распространения этот способ не получил. Дело даже не в том, что «топить нефтью все равно, что топить ассигнациями», а в том, что уж очень вонючий дым при этом получается. Другое дело – война. Тут уж не до благоуханий. Тут и греческий огонь сгодится. Доподлинно из чего состояла эта горящая смесь, обрушиваемая на противника, неизвестно, но то, что в ее состав могла входить нефть, очень вероятно. Этот самый греческий огонь использовали за несколько столетий до нашей эры и вплоть до Средних веков, когда ему на смену пришла артиллерия и огнестрельное оружие. Собственно после этого интерес человечества к нефти был утрачен и ее воспринимали скорее как некую экзотическую субстанцию, суть которой как нельзя лучше отражает тогдашнее ее русское название – «минеральное масло».
Лишь в середине XIX века, с развитием науки, для нефти, наконец, нашлось достойное применение – ее научились разделять на составные части – фракции. И сколько в них всего нужного и полезного оказалось! Тут тебе и керосин, и парафин, и… Да что там говорить – не даром, поняв, какие сокровища скрыты в нефтеперегонке, Дмитрий Иванович Менделеев в 1876 году (если не путаю) и произнес ту фразу, которую я уже приводил – «топить нефтью все равно, что топить ассигнациями». И когда человечество осознало истинную ценность нефти, началась настоящая нефтяная лихорадка. А где была впервые в мире сооружена скважина по добыче нефти? Всё тут же – в Азербайджане, на Апшеронском полуострове. В 1848 году (хотя китайцы утверждают, что это сделали они и аж в 347 году, но это сомнительно). Собственно, такой уж полноценной скважиной в современном понимании, та первая азербайджанская не была, но и обычным колодцем, из которых нефть с небольшой глубины тогда черпали на окрестных месторождениях, она уже не являлась. Первая буровая платформа на море? Пожалуйста – 1949 год, Азербайджан, 40 километров от Апшеронского полуострова, месторождение… Нефтяные Камни. Да-да – не верите – загляните в Книгу рекордов Гиннеса.
Ну вот мы и добрались непосредственно до истории самих Нефтяных Камней. Хотя, простите, я сделаю еще одно отступление – оно поможет понять, почему возникла эта Советская Атлантида.
Итак, перенесемся в 1930-е годы. Молодая страна на пути к светлому будущему. Индустриализация идет полным ходом. Пока прогнившие капиталистические страны догорают в огне Великой депрессии, Советский Союз скупает у них по дешевке новейшие технологии и даже целые заводы. На заводах выпускают машины. Трактора. Самолеты. Танки. И всему этому нужно топливо. И не дрова, хотя они тоже горят. Нет, им нужен бензин, в крайнем случае солярка. А где в СССР их делают? Да почти негде. Единственное место, где ведется нефтедобыча и нефтепереработка – это Азербайджан, всё тот же Апшеронский полуостров. Ну и Северный Кавказ, в основном территория нынешней Чечни, плюс Башкирия, но то пока капли в море бакинской нефти. Хотя, всё же, не стоит забывать этот регион: к примеру есть сведения, что в 1823 году крепостной крестьянин Василий Дубинин вместе с братом построил первый в мире аппарат для переработки нефти как раз на Кавказе - недалеко от Грозного – в Моздоке.
В общем понятно, если Украина – житница, Кавказ – здравница, то Баку и Северный Кавказ… всесоюзная бензоколонка. Так что ничего удивительного в том, что лучшие ученые, лучшие инженеры, лучшие рабочие, занятые в нефтедобыче и нефтепереработке, были выходцами из этих регионов. И не удивительно, что в 1940-е годы за эти месторождения разгорались самые кровопролитные бои Второй Мировой войны. Гитлер рвался и к Грозному (фашисты не дошли совсем немного – были остановлены под Малгобеком и Орджоникидзе) и далее к Баку, Ирану и Ираку, нефтедобыча в которых обеспечивала топливом войска наших союзников, в первую очередь англичан. К счастью, планам Гитлера во всех отношениях не удалось осуществиться.
«А при чем же тут Нефтяные Камни?» - спросите Вы. Ну как же… Страну после войны восстанавливать надо? Надо. Заводы строить надо? Надо. Машины, трактора, самолеты, танки нужны? Нужны. Бензин, солярка, керосин для них нужен? Нужен. Где он у нас? Да всё там же – в Азербайджане и на Северном Кавказе. Много? Ну как сказать… Много, конечно, но для наших грандиозных планов может и не хватить… Что делать? Искать новые месторождения (в это время как раз открывали таковые в Татарстане) и развивать старые! Да, но… Что «но»? Но под Баку уже все изрыто настолько, что нефтяные качалки чуть ли не друг на друге стоят. И что – идите дальше! Куда же дальше – Апшерон не резиновый. Идите за него! Ищите! Копайте! Бурите! Но нефть дайте.
Ну и пошли копать-бурить. Собственно, идти-то особо никуда и не надо было – Апшеронский полуостров может и закончился, но ведь нефть под ним не видит, где суша, а где вода. Так что и тут всё решилось по старинке – зря деньги народные тратить не стали, тыкаясь пальцем, т.е. буровой, куда попало, а начали с уже давно известных мест. И одним таким оказались Черные Камни (Гара Дашлари) – небольшая гряда еле выступающих над поверхностью Каспийского моря скал. Вообще, таких скал в этой части Каспия полным-полно, но Черные Камни – самые интересные. Да и название их – «черные», думаете от чего пошло? Чуете? Да-да – давно было подмечено, что и их поверхность, и вода вокруг них – черная от сочащейся с глубины нефти. Ну, а дальше – дело техники. Хотя… Какая тут техника – в открытом море нефть еще никто не добывал. Так что давайте-ка предварительно поработаем головой…
Ну, а пока одни работали головой, изобретая новые технологии и оборудование, другие занялись более практичными вещами – в 1946 году на Черные Камни была организована большая экспедиция Академии наук Азербайджанской ССР. Именно она выяснила, что разливы нефти в этом районе не случайны – под морским дном располагается большой нефтеносный слой. Через два года подготовительные работы были завершены и 14 ноября 1948 года на Черные Камни (тогда они еще именовались так), с буксира «Победа» высадился первый десант нефтяников. Интересно, что возглавлял этот десант Николай Байбаков, ставший буквально через месяц министром нефтяной промышленности СССР. В группу входили многие известные нефтяники - начальник объединения «Азнефтеразведка» Сабит Оруджев, геолог Ага Курбан Алиев (он удостоен на Нефтяных Камнях отдельного памятника) и специалист по буровым работам Юсиф Сафаров, причем обратите внимание – все они были азербайджанскими специалистами – как я уже упоминал, это регион стал поистине кузницей кадров для нефтяной промышленности всего Союза. Ну и, разумеется, в состав десанта входили строители буровых вышек и инженеры-буровики. По началу всё строили на вбитых в морское дно деревянных сваях, но такой подход значительно замедлял темпы освоения месторождения – людям попросту негде было развернуться, да и жить где-то надо было. Решение пришло полуфантастическое – создать искусственный «остров погибших кораблей», точнее – специально затопленных. Из Бакинской бухты пригнали отслужившее судно «Чванов» и частично затопили его – что бы не уплыло куда-нибудь. А во внутренних помещениях обустроили спальные и рабочие места. Дело пошло быстрее. Уже летом 1949 года к бурению первой скважины всё было готово. 24 августа бригада Михаила Каверочкина приступила к работе. 7 ноября, понятное дело – к празднику, скважина дала первую нефть с километровой глубины, да еще в каком количестве! В честь такого важного события Черные Камни были переименованы в Нефтяные (Нефт Дашлари, Neft Daşları) и уже под этим названием вошли в мировую историю. В наши дни та первая скважина не работает, но посмотреть на нее можно – она превращена в мемориал, одну из главных и чтимых достопримечательностей поселка. Поскольку опыт с «Чвановым» оказался удачным, перед бурением второй скважины к ней привели еще несколько списанных кораблей, которые и превратили в искусственный остров, условно называемый «Остров семи кораблей». Именно с этого момента можно отсчитывать «сухопутную» историю Нефтяных Камней. К сожалению, до нашего времени ни один из тех судов не сохранился – позже они послужили фундаментом и начальной точкой насыпной дамбы с бетонной подушкой, создание которой позволило построить на Нефтяных Камнях многоэтажные дома. Впрочем, в конце 1940-х годов до этого было еще далеко…
Скважина на «острове семи кораблей», вторая по счету на Нефтяных Камнях, бурилась с конца 1949 года, а в первой половине 1950-го уже дала нефть. Причем ее количество немногим уступало количеству из первой скважины. Стало ясно, что ученые не ошиблись, и что ставка на морское дно оказалась верна. Было принято принципиальное решение – переводить Нефтяные Камни из стадии разведки в стадию промышленной добычи нефти. Два металлических искусственных острова из «погибших кораблей» было решено соединить эстакадой, возвышающейся над морем на деревянных сваях. Чуть позже на «острова» кораблями завезли полмиллиона кубометров скальных глыб и песка, вокруг соорудили волноломы и причалы. Строительство эстакады началось в 1952 году и, по сути, не прекращается и поныне – хотя тех островов уже давно нет, но месторождения открывались то тут, то там (всего на Нефтяных Камнях пробурено около 2000 скважин, из них около 400 дают нефть) и практически все они соединены между собой. Общая длина надводных эстакад Нефтяных Камней насчитывает уже многие сотни километров. Доходит до смешного – к примеру, чтобы забрать нефтяников с какого-нибудь удаленного объекта, проще послать за ними вертолет, чем машину.
Встал вопрос о том, что делать с добытой нефтью – танкерами вывозить неудобно, да и не всегда можно – ведь каменную гряду никто не отменял, а пробить дыру в днище танкера никому не хотелось. Ну, тут решение оказалось простым – построили 78-километровый трубопровод к Апшеронскому полуострову, хотя это и случилось лишь в 1981 году.
К концу 1950-х годов Нефтяные Камни представляли из себя уже довольно крупный рабочий поселок – с двумя электростанциями, котельной, баней, медпунктом, не говоря уже об инфраструктуре по добыче и транспортировке нефти. Для рабочих были построены 16 двухэтажных деревянных бараков (остатки самого старого барака, сданного в эксплуатацию 3 марта 1949 года, и сейчас можно увидеть под названием «первый дом»). В общем, проблемы если и были, то решались. Пожалуй, единственной серьезной оставалась проблема доставки рабочих на вахту. К максимально близкой точке на краю Апшеронского полуострова – острову Артем, подвели железнодорожные пути и пустили по ним электричку из Баку (сам остров соединили с материком дамбой). Неподалеку разместилось и управление разработкой месторождения, и небольшой морской терминал. Время перехода по морю составляло 3 часа. Чуть позже морское сообщение наладили прямо с морвокзала Баку на теплоходе «Андога», но всё же плавание было крайне утомительным (8-9 часов), особенно в плохую погоду (12-13 часов). В шторм же оно вообще прекращалось.
Кстати, о штормах… Вообще, этот район Каспийского моря относительно спокойный, особых погодных катаклизмов здесь не наблюдается. Тем страшнее те редкие, что всё-таки происходят. Первым из таких был ледоход зимы 1953 года. Погода той зимой была чрезвычайно неустойчивой и дело дошло до небывалого – огромная масса льда в северной части моря откололась и начала дрейфовать на юг. Представляете, что должно было произойти, когда эти айсберги и торосы достигли бы нефтекаменных эстакад? Смели бы их как спички. Все надеялись, что ветер погонит лед в другую сторону, но этого не случилось. Позволю себе цитату из статьи очевидца тех событий в журнале «Наука и жизнь» (собственно после прочтения этой статьи у меня и возник интерес к посещению Нефтяных Камней, которое я в конце концов и совершил):
«Первым препятствием на пути ледовых полей было Избергское месторождение. Понимая сложность ситуации, правительство республики приняло решение бомбить льды на дальних подступах к нефтепромыслу и посыпать ледовый панцирь угольным порошком для более интенсивного таяния. Ни то, ни другое не помогло. В первую очередь льды сковали несколько стоявших у причала промысловых катеров. Один из них перевернулся вверх килем, погубив всю команду. Больше людских потерь не было. Затем ледяной панцирь плотным кольцом сжал сооружения Изберг-моря, и началось его разрушение. Эстакады и площадки одна за другой разваливались, как карточные домики. Ледоколов в то время на Каспии не было, да если бы они и были, не смогли бы справиться со стихией…
На исходе вторых суток все было кончено. На месте нефтяных вышек над льдинами торчали лишь искореженные фрагменты конструкций. Подавленные случившимся и своим бессилием, мы вернулись в Баку, в душе надеясь, что у нас [на Нефтяных Камнях] такого случиться не может - все-таки намного южнее.»
Но лед продолжал двигаться на юг. Пришла очередь двух нефтепромыслов у острова Артем:
«Началось настоящее ледовое побоище, которое продолжалось две недели. Мы постоянно дежурили на обоих объектах. Когда ледовые торосы начинали сносить опоры эстакад, сопровождавшие нас военные пускали в ход толовые шашки. Лед крошился у опор, пропуская часть льдин под них, но тут же начинал давить с новой силой. Слышался характерный скрежет деформируемого металла, пролетные строения уходили под воду, а ледовые поля продолжали свое движение. Мне пришлось увидеть своими глазами, как огромные участки эстакад длиной 300-400 метров с проложенными по ним трубопроводами, силовыми кабелями, со столбами освещения и площадки с действующими скважинами медленно уходили на морское дно. Но мы успели заглушить скважины и не допустили разлива нефти. Так день за днем люди отступали под напором стихии.»
На Нефтяных Камнях была объявлена эвакуация, нефтяные скважины так же как и предыдущие было приказано заглушить. Наблюдать за предстоящей катастрофой остались лишь немногие специалисты.
«Перед ними стояла задача: не допустить возникновения пожара и по мере разрушения конструкций отступать на южную сторону нефтепромысла, где на чистой воде их ждали три торпедных катера Каспийской флотилии.
Наступил самый драматический момент - ледовые поля соприкоснулись с первым объектом. Им оказался парк товарных резервуаров с десятью емкостями по тысяче тонн каждая. Нефти в них, слава богу, не было, накануне ее перелили в танкер и отправили на материк. Под натиском льда заскрежетали первые сваи, но площадка и резервуары устояли. И тут случилось то, что иначе, как чудом, назвать нельзя. Ветер, много дней дувший с востока, мгновенно стих, а потом, быстро набирая силу, задул с запада. Льды остановились ненадолго и поплыли туда, откуда пришли. В это время резко потеплело, и они растаяли, не дойдя до месторождений, которым нанесли огромный урон. Надо было видеть радость людей, не ожидавших такого поворота событий. Они думали, что трагедия на Нефтяных Камнях неотвратима.»
Тем не менее этот случай дал серьезный повод задуматься о безопасности морской нефтедобычи. Однако, фактически противопоставить стихии на тот момент было нечего, что привело к самой трагической странице в истории Нефтяных Камней. Предыстория ее такова. Когда начали проектировать платформы и эстакады, встал вопрос о том, на какую высоту их поднимать. По данным на то время, высота волн Каспийского моря у берегов не превышала 4 метров. Исходя из этого, сооружения нефтепромыслов поднимали на высоту 6,5 метров. В первые годы разработки шельфа такой высоты хватало, но, когда глубина моря, где шло строительство, достигла 8-9 метров, штормы стали заливать эстакады и площадки. Решить проблему поручили Государственному океанографическому институту имени Н.Н. Зубова, чьи сотрудники прибыли на Нефтяные Камни в 1956 году. Наблюдения начались и надо же такому случиться, что именно в этот год на Каспии произошел самый мощный шторм за всю историю наблюдений, после которого установили новый норматив высоты свай – не менее 11,6 метров. Случилось это 21 ноября. Вновь процитирую очевидца событий, описавших их в другой статье в «Науке и жизни»:
«В этот день была запланирована смена буровых бригад. Промысловый катер со сменщиками попытался пришвартоваться к основанию нефтепромысла, но на море уже началось сильное волнение, и катер ушел в бухту. Сменную бригаду пересадили на буксировщик, но и он не смог пришвартоваться. С наступлением сумерек бригада, оставшаяся наедине со стихией, начала подавать сигналы о помощи, зажигая доски настила. Так продолжалось до полуночи, а на рассвете нефтяники жилпоселка № 1, расположенного всего в 500 метрах от этого места, увидели лишь бушующие волны - эстакада была смыта. Поселок, состоящий из шести двухэтажных сборных домов на 90 человек каждый, выдержал напор стихии благодаря тому, что глубина моря под его площадкой была гораздо меньше - всего-навсего 6 метров. Кроме того, с севера его защищала естественная каменная гряда.
Когда начался шторм, нефтяники, находившиеся на шести действующих площадках, успели пешком и на машинах выбраться из опасной зоны в центральную часть нефтепромысла. Из двух оставшихся бригад, буривших скважины, одна погибла вместе с площадкой, а другая чудом уцелела.
Почувствовав опасность, бригадир второй бригады остановил бурение и повел людей к центру нефтепромысла. Через 500 метров обнаружилось, что дальше дороги нет - эстакада разрушена. Бригада вернулась на площадку, но все понимали, что она не сможет устоять под напором волн. Тогда бригадир принял смелое и, как потом оказалось, единственно верное решение. Он провел людей по эстакаде вперед еще на 100 метров и уложил всех на настил. Буровики лежали, плотно прижавшись друг к другу. На утро следующего дня их обнаружило буксирное судно… Последним с эстакады сняли бригадира. Так были спасены семь человек.
Правительственная комиссия, прибывшая на место трагедии, сразу встретилась с героем-бригадиром. На вопрос, как он решился увести людей от центральной части нефтепромысла, тот ответил, что такое решение ему подсказал опыт. Много раз наблюдая за волнением моря во время штормов, бригадир подметил, что высота волн слева от площадки всегда заметно меньше, чем справа, потому что там на значительной акватории морское дно приподнято. Туда он и увел людей, чем спас и себя и всю бригаду.»
Однако, «гигантские волны, обрушившиеся на нефтепромысел, уничтожили около 4 километров морских эстакад, восемь приэстакадных площадок, из которых шесть давали нефть уже в постоянном режиме. Пострадало и морское основание. Но самый трагический итог небывалого шторма - гибель 21 нефтяника».
Эта трагедия настолько поразила азербайджанцев, что один из первых памятников на Нефтяных Камнях установили именно в честь этих жертв (в 2000-х годах он был заменен на более помпезный). К счастью, с тех пор на Нефтяных Камнях люди не гибли (насколько мне известно).
Новый виток в развитии поселка пришелся на 1960-е годы. В те времена Нефтяные Камни по праву считались гордостью Советского Союза. Дело даже не в том, что это месторождение давало до 60% всей добытой в советских морях нефти, а в том, что это было поистине передовое достижение советской науки и техники. Не случайно Нефтяные Камни даже посетил Никита Хрущев. Случилось это в 1960 году. Рассказывают, что он восхищался как ребенок – советские люди покорили море! Проведя митинг, отобедав в рабочей столовой (как известно Никита Сергеевич был неприхотлив в быту), он стал выслушивать жалобы на бытовые условия (мест в двухэтажных бараках на всех уже не хватало) и на транспортные проблемы. Для страны, которая смогла построить Нефтяные Камни тогда не было ничего невозможного. Быть на передовой науки и техники – так быть! И Хрущев распорядился о создании специального вертолетного отряда – по тем временам весьма прогрессивного средства передвижения. Тогда же было решено вместо деревянных бараков начать строительство нормальных многоэтажных панельных общежитий.
Сказано – сделано. На острове Артем (ныне Пираллахи) был организован настоящий вертодром и туда-сюда засновали МИ-4. А под строительство многоэтажек начали бетонировать площадку – ведь ставить многоэтажки на сваи хоть и можно, но не в открытом же море. И к 1970-м годам Нефтяные Камни обрели уже более-менее современный облик, а последние капитальные жилые строения появились к середине 1980-х годов…
Что же представляет из себя сейчас это чудо? Давайте пройдемся по историческому центру и главной жилой зоне поселка. В наше время это искусственный остров размерами примерно 150 на 300 метров, на полтора-два метра возвышающийся над уровнем моря. В северной его части расположен довольно большой и ухоженный парк с пешеходными дорожками и скамеечками, основа которого была заложена еще в конце 1950-х годов.
- Вечером в этот парк приходит очень много народа, - говорит сопровождающий меня сотрудник компании «Азнефть», в ведении которой и находятся нынче Нефтяные Камни. – Сидят, отдыхают.
- А сейчас почему никого нет? – спрашиваю я.
- Так ведь все на работе! – получаю логичный ответ.
Я замечаю снующего в кустах удода и указываю на него.
- Да-да, а что вы хотите – у нас тут так…
Мы подходим к огромному бетонному монументу нефтяникам. Конечно, до лучших представителей советского монументального искусства ему далеко, но всё же мощь наступающих на море четверых мужчин и одной женщины и решимость отобрать у него «черное золото» как-то завораживает. За скульптурной группой большая бетонная стена с барельефами, посвященными главным профессиям работников Нефтяных Камней – геологам, инженерам, строителям, бурильщикам и пр. В общем – солидно. Конечно, несколько наивно, даже примитивно (лица почти квадратные, выражения на них не уловить), но в целом, пожалуй, именно так должны выглядеть они – нефтяники. Не знаю, был ли на Нефтяных Камнях памятник Ленину, но даже если не был, монумент нефтяникам безусловно придавал значимости месту, где можно было проводить торжественные митинги.
Напротив монумента нефтяникам стоит памятник чуть поменьше – работникам Нефтяных Камней, которые ушли добровольцами и стали жертвами Карабахского конфликта. Вообще, монумент больше похож на колумбарий – таблички с портретами и датами жизни и смерти семнадцати мужчин плюс небольшая стела с цитатой из Гейдара Алиева. В общем, если не знать, сколько горя принесла та война Азербайджану и Армении и как изменила жизнь обоих стран, то памятник не вызовет особого интереса.
В нескольких метрах к югу расположился еще один памятник – жертвам того самого катастрофического шторма 1956 года. Как я уже упоминал, этот мемориал в виде двух сочлененных стел, с доской, на которой приведены имена всех 21 погибших, заменил после реконструкции парка в 2000-х годах предыдущий. Вообще, этот парк размерами примерно 150 на 30 метров производит весьма приятное впечатление, единственное, что ему не хватает – деревьев. Но, как известно, с ними даже на Апшеронском полуострове большая напряженка…
- А вы знаете, - обращается ко мне сопровождающий, - ведь мой отец был здесь во время того шторма! Это была как раз его смена. Но самое интересное, что пока он здесь был, мама родила меня! Так что мой отец имел все шансы меня никогда не увидеть.
- А он что-нибудь рассказывал об этом? – интересуюсь я.
- Конечно! – начинает размахивать руками сопровождающий. – Это ведь было такое событие! Он говорил, что когда от шквального ветра стало совсем невозможно держаться на эстакадах, ему пришлось спуститься ниже, обхватить какую-то длинную горизонтальную трубу руками и ногами, как ствол дерева, и по ней ползти в более безопасное место. Так он с товарищами несколько часов и провисел на трубе, пока их не сняли. К счастью, шторм был хоть и сильным, но не продолжительным…
Вернемся, однако, к достопримечательностям. Еще чуть южнее от мемориала погибшим в шторм, в тех же 2000-х годах, был установлен памятник Ага-Курбану Алиеву - как написано на монументе «легендарному геологу, открывшему месторождение «Нефтяные Камни»». Пожалуй, это наиболее человечный из всех памятников в парке – облицованная камнем плита с барельефом идущего сквозь волны, обдуваемого ветром, мужчины, за спиной которого видны нефтяные вышки. Никакой особой помпезности, но, как говорится, «что-то героическое в этом есть».
Аккурат напротив – самое популярное нынче место на Нефтяных Камнях – «Дом чая» («Çay evi»). Если в теплое время года люди предпочитают отдыхать в парке, то в холодное в чайной точно не протолкнуться. Это двухэтажное здание в современном стиле с верандой (с нее открывается неплохой вид на парк и здания общежитий, о которых речь пойдет ниже) внутри больше напоминает обычное недорогое кафе – круглые столики, чистые скатерти, деревья в кадках, жалюзи от солнца. И, конечно, чай, чай, чай. Неплохие (сам пробовал) восточные сладости, варенье, печенье, выпечка… Долгие разговоры… Никаких кальянов, сигарет и алкоголя, разумеется – они на Нефтяных Камнях категорически запрещены.
Посидели, отдохнули – пошли дальше. На самой южной окраине парка торжественно восседает тот, без кого современный Азербайджан представить невозможно – Гейдар Алиев (памятник был открыт его сыном 22 ноября 2004 года во время празднования 55-летия Нефтяных Камней, автор монумента - народный художник Азербайджана, академик Омар Эльдаров). Почему торжественно? Ну, наверное потому, что это единственный памятник в парке, приподнятый над уровнем земли – видимо как раз для придания соответствующего настроения. А так – пожилой дяденька задумчиво сидит положив ногу на ногу в простеньком кресле, подперев подбородок правой рукой. Говорят, личная скромность была всегда присуща этому человеку.
В этом, кстати, можно убедится – по соседству с памятником, в новеньком одноэтажном музее Гейдара Алиева (открыт 5 ноября 2009 года Ильхамом Алиевым во время торжеств, посвященных 60-летию Нефтяных Камней), где есть символический кабинет вождя азербайджанского народа – простой стул и стол, на котором лежит несколько книг и стоит обычный письменный прибор. Еще в музее есть что-то вроде небольшого конференц-зала с круглым столом, кафедрой для выступающего и шкафом с фолиантами обоих Алиевых, посвященных значению нефтедобычи в Азербайджане.
Но, конечно, самое главное – это экспозиционный зал. Тематика та же – Азербайджан, Алиевы и нефть. Много фотографий Гейдара Алиева, в том числе и на Нефтяных Камнях, отдельный стенд посвящен подписанию «Контракта Века» - соглашения 1994 года, по которому Азербайджан разрешил 12 крупнейшим нефтедобывающим компаниям мира заниматься разработками на своем шельфе Каспийского моря, что позволило стране выйти на мировой рынок углеводородного сырья. Главным же достижением (и с этим трудно поспорить) контракта считается тот факт, что 80% прибыли от него остается в Азербайджане. Недаром день подписания контракта – 16 августа, с 2001 года отмечается как День Нефтяника.
Есть в музее и материалы об Ильхаме Алиеве – он ведь имеет к нефти даже большее отношение, чем его отец – Ильхам долгое время работал в нефтяной промышленности Азербайджана - вице-президентом Государственной нефтяной компании Азербайджанской Республики (ГНКАР, SOCAR). Есть конечно тут и бюст Гейдара Алиева, и его солидно оформленные цитаты. В общем весь музей – один красочный классический «красный уголок», коих когда-то в СССР было немало.
Кстати, тут стоит отметить, насколько дальновидным и мудрым (без всякого сарказма) было решение Гейдара Алиева не приватизировать нефтяную промышленность Азербайджана после развала СССР. Глядя на то, в каком состоянии сегодня пребывают Нефтяные Камни, понимаешь, что только государственный подход мог сохранить это уникальное место в то время, когда в соседних странах всё летело в тартарары. И только благодаря государственному контролю, люди, работающие сегодня на Нефтяных Камнях, не являются своеобразными их заложниками, как зачастую это бывает в сегодняшних российских «нефтяных» городах. Достаточно проехать по нашей Западной Сибири, что бы понять, насколько местечковое, корпоративное мышление глубоко вошло в сознание тамошнего населения. До такой степени, что фразы «это не наш город», относящиеся к соседнему населенному пункту, которым «владеет» конкурирующая нефтедобывающая компания, не покажутся такими уж странными. В Азербайджане такого нет. Потому что вся нефть и всё с ней связанное принадлежит государству. Ну или одной семье – как кому угодно…
Ну что же, все достопримечательности парка мы осмотрели, пойдем в жилую зону. Начнем с женского общежития.
- Вы даже не представляете, что здесь вечером происходит! – говорит мой сопровождающий. – Мужчины надевают всё самое лучшее и как настоящие петухи прохаживаются перед входом туда-сюда. Ну, а женщины наблюдают за ними из своих окон.
- А семейные общежития у вас есть? – развиваю я тему. – Ну или семейные комнаты?
- Нет, нету. Семьями на Нефтяных Камнях не работают – тяжело всё-таки, да и дома тоже должен кто-то ждать. Но отношения, естественно, завязываются – все же люди.
- А вот если кому-то понравится тут, может он остаться работать надолго? Продлить свою вахту?
- Нет, это категорически запрещено. У большинства здесь график работы две недели через две. Отработал – и домой, на отдых.
- Ну, а если кто-то всё-таки захочет остаться?
- Нет, не разрешают. Что ни говори, но работа здесь сложная, а у многих и опасная. Смена по 10-12 часов. За две недели люди выматываются очень сильно. Какой из него работник, если он ног уже не чует? Нет, у нас с этим строго – техника безопасности превыше всего. Исключения бывают только в плохую погоду – в шторм, когда паромы подойти не могут, а вертолеты не летают. Вот тогда вахта автоматически продляется на две недели. А сменщики на материке остаются. Но, поскольку, у нас нет «групповых» завозов – сотрудники приезжают и уезжают ежедневно, в целом подобная ситуация на работе Нефтяных Камней не сказывается.
- А сколько точно человек работает на Нефтяных Камнях сейчас? А то одни говорят – пять тысяч, другие – две…
- Около двух тысяч.
- А в советское время?
- Точно также. Никаких пяти тысяч тут никогда не было. Всё это байки. И школ тут никогда не было, тут детям не место.
- А как зарплата?
- Ну, на Нефтяных Камнях зарплата примерно на 20% выше, чем на таких же должностях на материке. Поэтому желающих много, мы можем позволить себе отбирать лучших специалистов. Впрочем, так и советские времена было. Инженеры Нефтяных Камней даже занимались научной работой. А ученые опробовали свои новые разработки…
- Ой! – почему-то неожиданно вспоминаю я. – А где же первая скважина – я слышал, что из нее теперь мемориал сделали.
- Так вот же она! – показывает мне сопровождающий на странноватое нагромождение труб, возле которого мы аккурат и стоим.
Я отхожу на несколько шагов назад – и верно. Теперь видно, что это не что иное, как законсервированная нефтяная скважина, только очень ухоженная – трубы сверкают белизной, фланцы пестрят синевой, вентили - краснятся. Да… Что это я? Да ничего – ровно такое впечатление и произвела на меня эта самая историческая достопримечательность Нефтяных Камней. Что-то фантасмагорическое. Ни дать, ни взять - луц-колонка с планеты Плюк. Взгляните сами на фотографии... Обрамляет ее небольшой бассейн в виде шиитской восьмиконечной звезды, а об исторической значимости говорят число «1» - мол первая скважина, и даты ее бурения 14.07-07.11 1949. Ну, а если без шуток – то безусловно знаковое место. Уж если где и фотографироваться на память, то здесь.
- А где же «остров семи кораблей»? – вопрошаю я.
- Так вот же – вокруг, - показывает сопровождающий на асфальт. – Сейчас остатки тех кораблей где-то под нами – частью фундамента стали…
Заходим внутрь пристройки к женскому общежитию. Длинный коридор, все чистенько, аккуратненько. Немного напоминает больницу. Навстречу выходит женщина в белом халате и колпаке, приветствует нас.
- Здесь расположен зал для приема важных гостей, - говорит сопровождающий. – То есть – вас. Сейчас пообедаем – узнаете, как кормят на Нефтяных Камнях.
- А почему не в обычной столовой? – спрашиваю я.
- Ну, там готовят по часам – мы на обед уже опоздали. Строго говоря, конечно никакой это не специальный зал для VIP гостей, это столовая для начальников вахты. Еду готовят практически из тех же продуктов, что и в рабочей столовой, разница лишь в том, что в этом кабинете шуму меньше – можно за обедом спокойно дела обсудить. Ну и в очереди стоять не надо – попусту время тратить. В общем – милости просим!
Мы входим в обычную комнату, посреди которой стоит обычный стол. На столе уже приготовлены закуски – винегрет, хлеб, сыр, стакан с чем-то белым.
- Попробуйте наш хлеб, - советуют мне, - на Нефтяных Камнях он очень вкусный. Печем сами.
Пробую. Хлеб как хлеб. Вернее – в Азербайджане он почти везде вкусный. Сыпать в тесто кукурузную муку и разбавлять пальмовым маслом тут не принято.
- А это наша местная рыба – самая вкусная на свете, водится только у Нефтяеых Камней, - показывают мне на тарелку кусочков чего-то в кляре. – Только она очень костлявая.
Так и есть – одни кости. Я вообще не люблю особо рыбу, и эта мне не кажется «самой вкусной на свете», но что бы не обидеть гостеприимных хозяев, я всё-таки причмокиваю. Под конец обеда попадаю впросак – пытаюсь выпить то самое белое, что стоит в стакане перед каждым. Выпить не получается – масса очень вязкая.
- А что это такое? – спрашиваю.
- Это катык, его ложкой едят, как сметану в России. На Нефтяных Камнях очень важно, чтобы работники получали полноценное питание – тут и работа трудная, а главное – купить-то ничего негде, если вдруг организм захочет. Поэтому повара стараются как можно больше разнообразить наше питание. Конечно, паек не как у космонавтов или военных летчиков, но нормативы свои есть. Особенно что касается безопасности – массовые отравления никому не нужны, да и чреваты в наших условиях.
Пробую катык. Консистенция и вправду как у сметаны, вкус и запах несколько иные, непривычные…
Ну да ладно, полагаю Вы устали от моих гастрономических наблюдений, пойдем лучше еще по Нефтяным Камням погуляем. Хотя нет – какое застолье без чая? Наша компания перемещается в Дом чая, впрочем о нем я уже писал и утомлять повторами Вас не буду.
Идем в самое высокое здание – мужское общежитие. Девять жилых этажей (144 комнаты рассчитаны на проживание 373 человек) плюс один технический. На его крыше, если не ошибаюсь, установлен главный маяк Нефтяных Камней. Я прошу подняться на один из верхних этажей – посмотреть на чудо-остров сверху. Мы заходим в одну из комнат общежития, разбудив при этом отдыхающего после смены. Комната небольшая, но вполне опрятная. Две кровати, тумбочки, столики, санузел. Мне как-то неловко, что мы потревожили человека, но если уж сделали, то хоть на балкон выйдем. С балкона открывается не самый удачный вид (мешают соседние здания), но всё-таки ощущение того, что ты находишься в открытом море, присутствует, чего не скажешь, когда находишься внизу – ну просто обычный городской квартал.
Спускаемся, идем дальше гулять.
- Тут у нас санчасть, а тут – пекарня. Давайте зайдем внутрь.
Пекарня – это небольшой домик на высоком фундаменте, внутри всё в кафеле, чисто. Вместо привычных буханок на лотках круглые лепешки.
- В день у нас выпекают больше 500 лепешек.
Ну, много. Четверть лепешки на человека получается. По нашему где-то полбатона. Учитывая, что в столовой кормят очень сытно, полагаю дефицита не существует.
Идем дальше – в большое длинное здание, которое часто можно увидеть на иллюстрациях статей про Нефтяные Камни. Это – мужское общежитие, там же и столовая для рабочих.
- А это наш стадион, - останавливают меня у входа в общежитие и показывают на огороженное футбольное поле с искусственным покрытием и небольшой трибуной рядом. – Конечно, после смены особо не побегаешь, но любители есть. Да и азарта у наших людей хватает, так что страсти футбольные порой разворачиваются не на шутку.
Поднимаемся по ступенькам, заходим в общежитие. Сразу оказываемся в огромном холле, одну стену которого полностью занимает мозаика советских времен. И хотя часть мозаики скрыта навесным потолком и свежим сайдингом на колоннах, смысл ее понятен – народ Азербайджана воздает хвалу доблестным труженикам морского месторождения.
Столовая на втором этаже. Довольно большой зал, деревянная мебель. Этот факт меня несколько удивляет – ведь практичнее и дешевле использовать пластиковую, но, без сомнения, с деревянной всё выглядит уютнее. У раздачи – большой стенд с обширным меню на текущий день. И хотя всё написано на азербайджанском, и без его знания понятно, что выбор блюд большой, а цены маленькие.
- А работники сами платят за питание или за них платит компания? – спрашиваю я своего импровизированного гида из «Азнефти».
- Нет, все платят за себя сами. Мы думали сделать питание бесплатным, но решили, что это расслабит людей, как любая дармовщина. А так больше дисциплины получается. При желании работники могут ничего не платить сразу, у них стоимость съеденного вычтут из зарплаты.
Возможно Вы уже поняли, что на Нефтяных Камнях всё подчинено логике производства – работник должен быть отдохнувшим, сытым, без депрессии, иметь материальные стимулы. Тогда и отдача от него будет соответствующей. Разумеется, хозяин любого предприятия должен рассуждать аналогичным образом, но на Нефтяных Камнях такого подхода требует сама экстремальная обстановка – не забывайте, что вокруг море и до берега несколько десятков километров, так что полагаться в случае чего кроме как на собственных сотрудников не на кого. Поэтому вполне логичным кажется уважительное к ним отношение. И понятно, почему пережив некоторый упадок 1990-х годов, в 2000-х руководство Азербайджана пошло на солидные вложения в ремонт всей инфраструктуры Нефтяных Камней, включая и приведение в порядок комнат в общежитии, столовой и других общественных мест. Жаль только, что вместе с тем Нефтяные Камни закрыли для экскурсий – тут есть, что показать и чем гордиться стране…
Меж тем мне в голову приходит новый вопрос:
- А мечеть на Нефтяных Камнях есть?
- Нет, мечети сейчас нет. Но в 1990-х годах была небольшая. У нас даже штатный мулла в компании был. Но в последствии мы от этого отказались.
- Почему?
- Ну, здесь нет никакой религиозной причины, просто решили, что люди на Нефтяных Камнях должны работать, а не в мечеть ходить.
- Но запрета ведь официального никакого нет? – уточняю я.
- Конечно нет. Нельзя лишь молиться на рабочем месте в рабочее время по технике безопасности и в общественных местах. А у себя в комнатах – пожалуйста, никто не запрещает. Люди раскладывают молельные коврики, всё как положено…
Да, интересно. Может действительно техника безопасности, а может плохо завуалированная борьба с исламизацией. Как бы то ни было, лично я согласен, что на работе надо работать, а в свободное время заниматься чем душа прикажет…
Выходим из столовой, проходим мимо очередного «красного уголка», посвященного 50-летию Нефтяных Камней (разумеется, на почетном месте – фотография Гейдара Алиева), покидаем общежитие, выдвигаемся, наконец, на эстакады – после жилого квартала это самое интересное место на Нефтяных Камнях.
Как я уже писал, общая протяженность эстакад – несколько сотен километров, но сколько точно вряд ли кто сможет сказать – одни эстакады забыты, другие, наоборот, строятся. Все они на сваях (кое-где еще деревянных), возвышающихся на несколько метров над водой. Поверх свай расположены несущие балки, на них – металлический каркас, поддерживающий настил. Настилы деревянные (на старых участках), металлические, бетонные - в общем, зависит от оборудования, расположенного на них. На магистральных эстакадах проложены асфальтированные дороги. Они однополосные, но через определенные промежутки или у каких-то важных технологических конструкций имеют «карманы» – для парковки или для того, чтобы встречные машины могли разминуться. Вдоль дорог на нескольких уровнях проложены бесконечные трубопроводы. Правила местного дорожного движения неукоснительно соблюдаются. Так, к примеру, завидев вдалеке пешехода, водитель притормаживает у ближайшего «кармана» и ждет, пока пешеход до него не дойдет. Лавировать между машиной и краем эстакады пешеходам категорически запрещено. Так же как и вставать на край эстакады, особенно на проложенные там трубопроводы. Находится на эстакадах без защитных касок также нежелательно. Может быть благодаря различным подобным строгостям, на Нефтяных Камнях низкий уровень производственного травматизма.
- Эх, жаль, что сегодня погода не самая удачная! – сетует мой сопровождающий. – А какие здесь закаты! Тот, кто проведет хотя бы одну ночь на Нефтяных Камнях, никогда этого не забудет!
Да, могу себе представить – огоньки до горизонта, закатное солнце, небоскребы в море… Романтика.
- А знаете, - продолжает мой «гид», - иностранные специалисты, которые иногда работают на Нефтяных Камнях, особенно европейцы, очень любят по утрам совершать пробежки по нашим эстакадам. Лучшая в мире беговая дорожка – прямо по морю. Плюс ровная и безопасная. Мечта…
Мечту обрывает телефонный звонок. Пора улетать – вертолет за нами вот-вот прибудет. Да мы его уже видим – он возвращается с отдаленной платформы, забрав тамошнюю смену. Мы мчимся наперегонки с ним к вертодрому. Конечно, вертолет нас обгоняет, времени нет ни секунды – незачем жечь лишний керосин, пора улетать. Я сажусь у иллюминатора и смотрю на действительно завораживающую картину – до горизонта море окутывает тонкая металлическая паутина. Сколько она еще проживет?..
- А сколько еще времени планируется эксплуатация Нефтяных Камней, насколько хватит запасов нефти? – спрашиваю я сопровождающего.
- Ну, сложно сказать. На каких-то скважинах пик добычи уже пройден, более новые еще дают достаточно нефти… Да и разведка всё время идет – буровые дальше и дальше в море ставят. Так что в ближайшие 70-80 лет нефть тут добывать еще можно будет.
- А дальше? Жалко будет, если всё это пропадет… Может аттракцион какой для туристов устроят, типа Чернобыля, - уносятся куда-то мои мысли.
- Ну, это точно, не раньше чем через 200 лет, - улыбается мой «гид».
200 лет… Мы пролетаем над заброшенными нефтяными вышками и эстакадой недалеко от берега. Ржавый скелет морского динозавра. Становится совершенно понятно, что любая человеческая постройка ничто в сравнении с морем. Но понятно и то, что ни одно море уже не силах противостоять упорству человека. Так что до советской, вернее уже азербайджанской, Атлантиды еще далеко и Нефтяные Камни будут жить, пока на них будут жить люди.
P.S. Менее чем через два месяца после посещения Нефтяных Камней я оказался на их западносибирском аналоге – озере Самотлор – крупнейшем в России нефтяном месторождении. Интересно, что поначалу, в середине 1960-х годов, добычу там планировали организовать на свайных платформах и эстакадах по типу Нефтяных Камней, однако позже передумали – озеро оказалось неглубоким и проще было построить на нем насыпные дамбы, что и сделали.
P.P.S. Информация для тех, кто хочет посетить Нефтяные Камни: к сожалению, в настоящее время, экскурсии туда, которые иногда предлагают по старинке некоторые турагентства, запрещены и попасть посторонним людям в этот поселок практически невозможно. Если же у Вас все-таки есть веские причины сделать это, но Вы не знаете куда обратится, последуйте моему примеру – сначала напишите заявку в ГНКАР, а потом свяжитесь с сотрудниками одного из его подразделений - «Азнефть» - они помогут организовать поездку.

Обсудить на форуме
На главную страницу






География посетителей